Гиляровский "Москва и москвичи"

 Читая книгу вспоминаю фильм "По семейным обстоятельствам" режиссера Алексея Коренева, в котором мать художника, героя Евгения Евстигнеева, говорит, что прежде чем снесут старые районы Москвы, - он должен идти и их рисовать. Это, естественно, ему принесет знаменитость. Некоторые моменты в книге тяжело читаются. Не все с первого раза становится ясным, но ведь как описана вся история каждого закоулочка Москвы. Как завораживают небольшие отступления в которых автор знакомит с людьми и нравами того времени... Это бесподобно!
    Конечно поразила та беспросветная часть, где Хитровские жители и городовые вступают в не объявленный союз, где понимаешь, что бандиты и полицейские живут в симбиозе, т.е. приносят друг другу выгоду. И ведь по сей день ничего не изменилось...
    Также удивила современная "блатная речь" - жаргон на котором нынче говорит большая часть народа. И та его часть, - которая грабит, ну это можно понять, и та часть которую грабят, - все говорят на таком жаргоне, - который не изменился с 18 века. Да и интересы у народа мало изменились.
    С радостью узнал, что это из этой книги мы знаем некоторые забавные, анекдотичные случаи из истории. Так, я всю жизнь считал басней, рассказ о том, как появились первые булочки с изюмом. Помните, как знаменитый булочник (Иван Филиппов)  посылает свои булки градоначальнику. Тот в ней находит прусака. Вызвал булочника, а тот - это изюм... С тех пор булочки с изюмом пекут и они пользуются огромным спросом.
    И все таки начал я это писать только лишь потому, что поразило меня то, что как было все тогда продажным и нечестным, а если было честным, то только лишь в исключительных случаях, так все и осталось За взятку решается любой, самый сложный и казалось бы нереальный вопрос. Возле высокопоставленных чиновников всегда трутся приживалы, которые с одной стороны устраивают для них спектакли, чтобы реальность до них не доходила, а с другой стороны пользуются их властью, используя талант сирен, которые поют такие песни, что вводят в транс.
    Три века прошло с тех пор, -  а изменились лишь декорации.